— Вы мне уже надоели. Оба! Слышите? Нам сдали этот коттедж из любезности. И у нас нет палатки, но если бы и была, мы все равно не смогли бы ее доставить. Вот я и решила, что мы сумеем славно провести время здесь, в этом коттедже. То, что разразилась гроза, не моя вина. Я стараюсь делать все, что в моих силах, чтобы включить свет. И прошу вас — сейчас же перестаньте хныкать!

Женщина говорила суровым тоном, для убедительности строго глядя на сыновей. Отчитав их, она вернулась в прежнюю позу и снова с отчаянием уставилась на щиток.

Братья с мрачным видом переглянулись и покачали головами. Похоже, оба были убеждены, что из путешествия ничего путного не выйдет.

— Как ты думаешь, она сумеет починить эти проклятые пробки? — громко прошептал младший.

— Не-а, — уныло ответил старший. — А ты?

— Тоже нет.

Похоже, пришло время обнаружить свое присутствие. Мужчина не имел привычки подглядывать в замочную скважину, и сейчас ему было немного не по себе оттого, что он так долго смотрел на ничего не подозревающих о его присутствии людей. Но как ни странно, это занятие доставило ему несомненное удовольствие. Серьезной опасности они не подвергались, а словесная перепалка даже умилила его. Он заметил, что невольно улыбнулся, услышав комментарии мальчишек по поводу способностей матери и увидев ее отчаянные попытки не подорвать родительский авторитет. А может быть, глядя на них, он хотя бы на какое-то время отвлекся от собственных проблем. Конечно, его поведение, включая внезапный острый приступ желания, охвативший его при виде ее стройных голых ног и весьма соблазнительного задика, не слишком, благородно, но такова уж человеческая природа.

Испытывать вожделение по отношению к чужой жене, да еще в присутствии ее собственных детей, совсем некрасиво, но разве может мужчина нести ответственность за посетившие его мысли?

— Мам, мне нужно в туалет. Кажется, это Адам.

— — По-большому или по-маленькому?